Во имя мечты…
Очерк
О людях уникальной судьбы, которые идут вперед к намеченной цели, преодолевая все препятствия, писать всегда приятно. Именно за счет упорства, несгибаемой воли, а иногда и везения, они добиваются своей мечты. Одним из таких целеустремленных людей был и историк Исамудди Исмаилович Исмаилов. Он был первым, кто открыто заговорил о подлинной истории Ауха.
Многих заинтересовал собранный им богатый архив ауховской истории. Из рук в руки передавали старинные рукописи, которые указывали на большие искажения, допускаемые некоторыми дагестанскими исследователями в своих книгах. Официальное издание его научных трудов в советское время было под негласным запретом. А после развала Союза на фоне происходивших негативных событий данный вопрос и вовсе отошел на второй план.
Родился Исамудди Исмаилов в селе Ярыксу-Аух (ГIачалкъа) Хасавюртовского округа ДАССР в 1938 году в семье кузнеца-колхозника.
Отец Исамудди, Исмаил, с детских лет оставшийся сиротой, воспитывался дедом Илесом. С раннего возраста Исмаил был приучен к труду. Охотно брался за любую работу. Впоследствии он в совершенстве освоил профессии строителя и кузнеца. Односельчане уважали Исмаила как волевого и справедливого человека. Справедливости и честности он с раннего возраста учил и своих детей.
В семье Исмаиловых был приемный сын. Как-то мать Исамудди, Пана, пошла к роднику за водой и увидела четырехлетнего русского мальчишку в окружении женщин. Как удалось выяснить позднее, ребенок оказался сыном кубанского казака, который переселился на Кавказ, спасаясь от голода. В то нелегкое время он от безысходности оставил старшего из детей на берегу ручья
в надежде, что его заберет к себе кто-нибудь из местных. Женщина не смогла равнодушно отнестись к судьбе ребенка. Забыв о том, за чем пришла к ручью, она побежала обратно домой, чтобы тут же рассказать мужу об увиденном. Исмаил согласился усыновить мальчика с условием, что она вырастит его как родного. На тот момент у молодой семьи был ребенок шести месяцев – Асруди.
Звали приемыша Александр. В новой семье ему дали мусульманское имя – Аюб. Ребенок часто болел и даже не мог ходить. От пережитого голода он опух.
Но молодые родители сумели поставить его на ноги. Через полгода мальчик выздоровел и даже стал помогать матери – ухаживал за братом, который был еще в люльке.
Аюб хорошо помнил своего отца, который, оставив его на берегу ручья, ушел с двухлетним братом на руках. Когда вырос, он женился на чеченке. Но детей у них так и не было.
…Шестилетним ребенком Исамудди познал вместе со всеми вайнахами лишения и тяготы ничем необоснованных сталинских репрессий. Вссылке семья Исмаиловых оказалась в с. Ленинжол Узгенского района Киргизской ССР.
В школу Исмаилов пошел в 1947 году. На всю жизнь он запомнил своего первого учителя Темирсолтана Абдурашидова, уроженца с. Герзель Гудермесского района ЧИАССР. Исмаилова и его ровесников собрал и повел в школу именно он. Посадил за парты и сказал: «Вы будете учиться!». Так Исамудди оказался в первом классе.
В послевоенные годы, как и многие школьники тех лет, принимал участие в полевых работах на различных участках местного колхоза. В период летних каникул дети наравне со взрослыми трудились на хлопковых полях.
Окончив седьмой класс, Исамудди и его старший брат Асруди устроились на работу в строительную бригаду местного МТС . Они резали кирпичи для будущих мастерских. Исамудди был принят в ряды местной молодежной организации, избран делегатом районной комсомольской конференции. Он принимал активное участие в общественной жизни села и района. Чуть позже довелось ему также участвовать в строительстве моста через
местную реку. Строили мост по просьбе избирателей. Председатель Президиума Верховного Совета Киргизской ССР Кулатов не смог дать прямого обещания о строительстве, ссылаясь на оборонные расходы. Но во время весеннего половодья река отрезала села от райцентра. Из-за этого строительство моста началось в 1956 году. Строила его Узгенская «Ремстройконтора», возглавляемая чеченцем Залимханом Хакимовым. Возводили мост в основном чеченцы. К лету все бетонные работы были завершены, оставались монтажные. Мост надо было собрать из железных конструкций. Их соединяли заклепками. Соединить эти детали было делом не из легких. Надо было знать, как производить монтаж. Требовались профессиональные клепальщики. Для сборки конструкций были приглашены два мастера. Но, отработав неделю, они уволились. После их ухода строители оказались в тяжелой ситуации. Подумав, главный инженер стройки отдал отбойный молоток Исамудди, заявив, что он будет клепальщиком. Так ему пришлось на ходу осваивать новую профессию. Это была сложная и ответственная работа. Одновременно Исамудди нужно было сдать экзамены за 9 класс. Он не хотел бросать учебу. Когда он уходил сдавать экзамен, рабочие отдыхали или занимались мелочами, сортировкой отдельных узлов. Скоро было построено уже пять пролетов моста.
20 августа Исамудди сообщил главному инженеру, что после 25 августа он прекращает работу, так как ему нужно купить учебники и подготовиться к новому учебному году. Начальство не хотело его отпускать. Но потом согласилось с условием, что он подготовит себе замену. В течение десяти дней Исмаилов обучал работе клепальщика другого рабочего. Мост был готов в конце 1956 года. Исамудди в сентябре продолжил учебу в десятом классе средней школы.
Успешно сдав выпускные экзамены, Исамудди начал готовить документы для поступления в институт. Для этого ему надо было получить свидетельство о рождении. Он подал заявление в ЗАГС с просьбой выдать ему документ. В ЗАГСе работал узбек, который в течение 5-6 дней выдал ему свидетельство о рождении, в котором указывалось, что родился он в селе Ярыксу-Аух. «Моему удивлению не было предела, ведь я указал в заявлении, что родился в селении Ярыксу Хасавюртовского района. А тут Аух…», вспоминал позже Исамудди Исмаилов.
В 1956 году прошел 20 съезд КПСС, на котором в последний день работы съезда первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев выступил с докладом, развенчивающим культ личности Сталина. Было принято решение о восстановлении незаконно упраздненных республик и реабилитации необоснованно репрессированных народов. Истосковавшиеся по родному краю чеченцы и ингуши еще до официального разрешения начали массово уезжать на Кавказ.
Исамудди сообщил родителям, что выезжает на Кавказ для поступления в институт. Подготовив все документы и получив паспорт, он 17 июля 1957 года сел на поезд, отбывающий на родину. Его провожали друзья, родственники, соседи. Они пешком пришли в райцентр Узген. Дальше до железнодорожной станции Кара-Суу с ним поехали отец и младший брат.
В Грозном Исамудди сдал документы на железнодорожный факультет вагоностроительного отделения Нефтяного института. Но не прошел медкомиссию. Однако он не стал возвращаться, решил остаться и работать. Обратился в Оргкомитет (так тогда называли будущий Совет Министров ЧИАССР ), где его выслушали. Оргкомитет тогда возглавлял Муслим Гайрбеков. К нему и записался Исамудди на прием. Муслим Гайрбеков посоветовал Исмаилову поехать в один из горных районов Чечни. Исамудди выбрал Веденский район. Прибыв в село Дарго, он зашел к председателю колхоза. Его встретил сын председателя колхоза, который предложил Исамудди жить у него дома. Обязанности его состояли в описи имущества и домов уезжающих аварцев и возвращающихся в родные края чеченцев. Не раз приходилось сглаживать острые углы, тушить на корню возникающие между людьми стычки и скандалы на межнациональной почве. А провокаций хватало. Приходилось решать немало сложных вопросов. После необоснованных репрессий в отношении чеченцев опустевшие села Ножай-Юртовского, Веденского, Шатойского, Курчалоевского и Саясановского районов были заселены аварцами и даргинцами. А сами районы переданы Дагестану. После восстановления Чечено-Ингушской автономии эти районы были возвращены в состав ЧИАССР . А дагестанцы переселились на ауховские земли, переданные вновь образованной Дагестанской АССР после упразднения Терской области в 1920 году.
За время работы, которой сопутствовали многочисленные командировки, Исамудди обратил внимание, что в селе Корен-Беной нет школы. Решив исправить ситуацию, он начал хлопотать об открытии здесь хотя бы начальных классов. Добираться детям из Корен-Беноя в Дарго было тяжело. Особенно первоклассникам. Школу решили разместить в двухкомнатном домике для доярок, рядом с бывшим коровником. Не было парт. В сентябре на санях, запряженных двумя быками, Исамудди с помощником доставили во вновь открываемое учебное заведение 13 парт. Через реку Ясси парты пришлось перетаскивать на своих плечах. Начальная школа была оформлена, как и положено, по всем документам. Завучем и первым учителем небольшого контингента учащихся в первое время из-за нехватки преподавателей пришлось стать самому Исмаилову. Уроки он проводил вечерами в свободное от основной работы время. Приходилось и в дождь, и в слякоть добираться пешком из одного села в другое.
В конце 1957 года на родину вернулась семья Исмаиловых. В родовое село Ярыксу-Аух, переименованное дагестанским руководством в Новокули, их не пустили. Как и подавляющее большинство возвращающихся тогда на историческую родину чеченцев-ауховцев. Ситуация не поменялась и сегодня. Селам Ауха до сих не возвращены исторические названия, и до сих пор не восстановлен, несмотря на все заверения руководства Дагестана, Ауховский район. Исмаиловым пришлось поселиться в небольшом селе Герменчик Бабаюртовского района ДАССР. Исамудди усиленно готовился к вступительным экзаменам. Своим искренним и честным характером, обостренным чувством справедливости он завоевал среди жителей сел Дарго и Корен-Беноя непререкаемый авторитет и всеобщее уважение. И вот конец учебного года. Все село вышло проводить его на учебу.
Перед тем, как сдать вступительные экзамены, Исмаилов навестил родных в Герменчике.
В 1958 году успешно сдав вступительные экзамены, Исамудди начал учебу на первом курсе историко-филологического факультета в Чечено-Ингушском педагогическом институте. В семидесятых годах прошлого века данный пединститут был преобразован в Чечено-Ингушский государственный университет.
Уже с конца первого года обучения Исамудди Исмаилова начали привлекать к исследовательской работе. Исраил Арсаханов в то время был преподавателем в институте. Впоследствии он защитил диссертацию и стал доктором филологических наук.
Арсаханов отправлял Исамудди то в архив, то в музей, то в библиотеку имени Чехова для освещения той или иной исторической темы. Уже в конце первого курса, основываясь на изученных материалах, спорил с преподавателями. Не обходилось без дискуссий также с кандидатом наук
Дошлако Мальсаговым и самим Исраилом Арсахановым. Именно эти два наставника заметили в студенте Исмаилове склонность к исследовательской деятельности, несгибаемую волю, аналитическое мышление и упрямый настырный характер. Они всячески старались развить в нем все эти качества. Поиски в государственном архиве ни к чему не приводили. Исмаилов не мог найти нужные документы. Сотрудники архива, указывая на двор, со слезами на глазах признавались ему: «Ваш архив сожгли в 1944 году на наших глазах!». И действительно, в грозненском архиве не было никаких документов за исключением чудом сохранившихся старинных рукописных текстов. Как выяснилось позже, материалы по истории чеченцев уцелели в Дагестанском государственном архиве, а также в архивах Грузии и Армении.
Во время учебы в институте Исамудди штудировал труды авторов немецкой классической философии, английской политической экономии, французских социалистов-утопистов. Основательно изучал труды Маркса и Энгельса, философские работы современных авторов. К концу учебы в институте неосвоенного материала для Исамудди почти не оставалось. Он ознакомился с литературой тюркских народов, историей кавказских языков. Углубленно работал над русским языком. По истории чеченского народа оставалось еще много неизученного. Но исторические материалы были недоступны для Исамудди. Для этого надо было ездить в Москву, а будучи студентом, он не мог себе это позволить. Особенно его притягивали книги по истории. В библиотеке он ознакомился с многотомным изданием XIX века – «Акты, собранные Кавказской археографической комиссией».
В студенческие годы у Исамудди на квартире собирались студенты грозненских вузов – педагогического и нефтяного институтов. Помимо политических тем, обсуждались и практические вопросы. Думали, как и чем помочь многострадальному народу. На последних курсах обучения студенты сверяли свои дальнейшие планы на будущее: кто-то собирался изучать вайнахские народные песни, другие – сказки, третьи – материалы о вайнахских героях Советского Союза.
После окончания института Исамудди приступил к сбору полевого материала. Купил фотоаппарат, магнитофон. Но остался в одиночестве. Товарищи, в силу разных обстоятельств, отошли от исследовательской работы. Да, наверное, многие и понимали, какими жизненными проблемами и неурядицами грозит им подобного рода научная деятельность. По распределению в 1963 году он начал работать учителем русского языка и литературы в средней школе в с. Кошкельды. Через год перевелся поближе к родным в Герменчик Бабаюртовского района ДАССР. В средней школе преподавал русский язык и литературу, историю. Из-за нехватки учителей пришлось стать и учителем физики. Неоднократно поднимал вопрос о введении в Герменчикской средней школе уроков по чеченскому языку и литературе. Они были введены в данной школе намного позже.
Вскоре Исамудди ушел из школы. Устроился работать строителем в местный колхоз. Мотив был ишь один: преподавательская работа мешала воплощению в жизнь мечты, которой он посвятил всю оставшуюся жизнь. Исамудди каждый день вел поиск материалов по истории вайнахов. Собрал богатейший полевой материал про участников Гражданской и Великой Отечественной войн, общаясь непосредственно с участниками тех событий, копии документов из государственных архивов Дагестана, Грузии, Армении, Москвы, Ленинграда, Ярославля. Объездил вдоль и поперек Дагестан и Чечено-Ингушетию. Вместе с другими патриотами боролся за полную реабилитацию аккинцев. Написал немало писем в обком КПСС Дагестана, Центральный комитет КПСС , в правительство СССР , в которых разъяснял реальное положение чеченцев-ауховцев. Выступал с предложением включить Ауховский район в состав Чечено-Ингушской АССР . Доказывал ошибочность
решения о присоединении ауховцев к Дагестану.
– Я познакомился с Исамудди Исмаиловым в 1987 году, – рассказывает общественный деятель Жумахан Умалатов. – Впервые мы поехали к нему с Индерсолтаном Гантемировым. Он был незаурядным человеком. Ему очень хотелось, чтобы народ знал свою историю. Делился копиями исторических материалов. У него было много фотокопий первоисточников. В частности, книги «Тархи Дербент-наме». А когда он изучал какой-либо исторический факт или легенду, то пытался его раскрыть со всех сторон. Много общался со стариками – с вайнахами, кумыками. Вел поиск документов в архивах. И только после этого писал об исследуемом предмете всесторонне в своих статьях.
Книгу «Ауховские хроники» он писал, основываясь на материалах Махмы Магомедова из с. Юрт-Аух и Висирпаши Ибрагимова из Бони-Юрта. У них были тексты, написанные арабскими буквами «синсил». Записывая рассказы, он тексты вначале сравнивал. И лишь потом описывал их в своей книге. В созданном Исамудди музее много фотографий и рассказов героев Гражданской и Великой Отечественной войн. Исмаилов первым начал изучать ауховскую историю как часть общечеченской. Все остальные историки, которые занимаются прошлым Ауха, опираются на него. Вполне возможно, он мог допустить кое-где искажения. Но содержание и направление его работ безошибочны. Исамудди изучил немало архивных материалов на разных языках. Он был всесторонне развитым, многогранным ученым. Его исследования охватывали культуру, быт, общественное и социальноеположение нашего народа.
– Взяв с собой рукопись Исамудди Исмаилова «Надругательство над разумом и здравым смыслом», которая состояла из сорока одного тезиса, мы вместе с Самаилом Бийбулатовым и Эрсмурзой Нуцалхановым поехали в Москву, в Институт истории Академии Наук СССР. Книга являлась ответом на допущенные искажения в двухтомном издании «История народов Северного Кавказа», – вспоминает Жумахан Умалатов. – Секретарь института истории Л.М Гаврилов письменно ответил: «…По-видимому, сложившиеся взаимоотношения между отдельными обществами чеченцев, лакцев и аварцев можно объяснить только ошибками, имевшими место при возвращении аккинцев и благоустройства их жизни на прежних родных местах. Эти исторические факты получат объективное освещение и оценку в готовящихся к изданию 3 и 4 книгах «Истории народов Северного Кавказа».
Партия и Советское правительство принимает ряд конкретных мер по восстановлению законных прав акинцев: в частности, в местных органах республики введено их представительство. Предпринимаются меры по дальнейшему налаживанию добрососедских отношений между жителями чеченских, лакских, аварских и кумыкских селений в условиях расширения гласности и демократизации нашего общества». Но третий и четвертый тома данного издания так и не вышли. Мы отпечатали рукопись Исмаилова в восьми экземплярах и раздали ее дома патриотам.
Исмаилов в письмах спорил с академиком Виноградовым, указывая ему на ошибки, которые тот допускал в своих научных публикациях, и осуждал его за попытки искажения реальной вайнахской истории.
Исамудди вкладывал в изучение истории всю свою душу. Наверное, это и послужило причиной ранней для его возраста болезни.
3 июня 1979 года Исмаилов со старшим сыном Абдулмалайком поехал на самодельном тракторе
на сенокос. Траву косили вручную. Двенадцатилетний ребенок чистил луг, когда заметил, как упал его отец. Исамудди с трудом попросил сына привести кого-нибудь из взрослых. Абдулмалайк побежал в сторону домика колхозного сторожа, который находился примерно в километре от них. Рядом с домом были чабанские овчарки, которые не стали преградой для мальчика. Преодолев страх, он вошел в сторожку. Дома никого не оказалось, и он побежал обратно к отцу. Отец с трудом сказал сыну: «Беги в село по дороге, по которой мы приехали».
А село находилось в пяти километрах от них. Абдулмалайк побежал по дороге в сторону села. К счастью, плачущего ребенка увидели председатель колхоза и его помощники, которые приехали на поле обсудить некоторые вопросы посева. Заметив мальчика, бегущего по дороге, они почуяли неладное и пошли ему навстречу. Они привезли Исмаилова домой. А паренек сел впервые за руль трактора и пригнал его домой.
Врачи выявили у Исамудди инсульт головного мозга. Впоследствии Исамудди так и не отошел полностью от болезни и получил группу инвалидности. Ездить и собирать полевой материал у него сил уже не было. В основном работал дома. Изучал и анализировал собранные архивные документы, писал статьи. Властям Дагестана не нравилась подобного рода деятельность Исмаилова, чиновники любыми способами пытались помешать его исследовательской работе.
«…Дагестанская ученая общественность не замечала Исамудди, делала вид, что его научные труды их не интересуют, но факты – вещь упрямая: приходилось отвечать на обращения ауховского исследователя; признать его правоту они не могли, так как пришлось бы переписать всю историю Дагестана и Чечни, а ведь она была «так красиво слеплена». Сделать этого они не могли.
Раз за разом к нему приходили, «беседовали», конфисковывали его материалы, но он не остановился, не прекратил работу, даже в самые «интересные» 60–70-е годы, когда все и вся было под контролем. Его пытались изолировать от общества, объявить чуть ли не одиночкой с «другой планеты», многие «известные чиновники» и руководители сторонились его, хотя и использовали его материалы для некоторых собственных и «общественных» нужд. Но он не покорился. Только его семья и близкие способны оценить, через что он прошел», – писал в статье «Горение или жизнь во имя…» кандидат исторических наук Асрудди Адилсолтанов в газете «Халкъан аз» («Голос народа») в 2006 году. И не солгал ни в одном слове.
Как-то к старшему брату Исамудди, Асрудди, подошел местный участковый милиционер и попросил остановить брата, на что Асрудди ответил: «Если он остановится, то его дело продолжу я».
Приезжали и профессора из Махачкалы, пытаясь опровергнуть его выводы. Но под обилием очевидных фактов уезжали ни с чем.
В одно время, когда сыновья Исамудди учились в младших классах, они пожаловались отцу, что учителя упрекают их, что они на чужой земле: уходите, мол, в свою Чечню. Исамудди написал письмо в управление КГБ ДАССР.
Но ответа не было. Тогда отправил копию письма в Москву.
Разразился скандал. Приехала комиссия из Москвы, директора Герменчикской средней школы вызвали в райцентр и объявили строгий выговор. Дело дошло до того, что председатель колхоза в Герменчике, начал утверждать, что он чеченец.
Сопровождающие высоких гостей республиканские чиновники мягко упрекали Исмаилова: «Зачем писать в Москву? Мы бы сами разобрались и наказали виновных».
Не раз власти Дагестана с помощью своих карманных врачей пытались объявить его психически нездоровым человеком. Умудрились вызвать врача-психиатра из Москвы. Они приехали к нему, и врач начала задавать вопросы, пытаясь выяснить отклонения в психике. Исамудди внимательно выслушал все вопросы. Ответил на некоторые из них и спросил: «А кто вы по специальности?»
Та ответила: «Врач-психотерапевт». Исмаилов, поняв все, сказал: «По вашей части я абсолютно здоров». Вердикт был однозначен: психически здоров.
– С Исамудди Исмаиловым меня познакомил отец, Айнудди Адилсолтанов, они были сокурсниками в институте, – рассказывает Асрудди Адилсолтанов. – Впервые мы поехали к нему в 1982 году. Он мне много рассказывал о настоящей истории вайнахов, которая сильно отличалась от официальной. Он является моим учителем. При непосредственной поддержке Исмаилова, Адилсолтанов защитил кандидатскую диссертацию. Основываясь на исторических материалах из личного архива Исамудди Исмаилова, написал книгу «Акки и аккинцы в XVI–XVIII веках».
Посильную помощь в создании домашнего краеведческого музея вайнахов Исамудди оказали друзья и единомышленники, патриоты своей малой Родины:
учитель истории Алвади Махтиев, известный краевед-историк Калсын Устарханов. Немалую лепту в благородное дело внес журналист, автор книги «Черный февраль» Муса Гусеев.
Во всех начинаниях Исамудди поддерживала с 1965 года и была верной спутницей в жизни супруга Сижан Исмаилова (Батиева). В крепкой и дружной семье Исмаиловых родилось четверо детей: сыновья Абдулмалайк, Абдулвахид, Абдулбасир и дочь Айна. Немало невзгод пришлось пережить Сижан. Но она сохранила семью, несмотря на все лишения и удары судьбы. Помогала супругу во всем и воспитала детей достойными людьми, настоящими сыновьями и дочерью нашего народа.
Дочь Айна пошла по стопам отца. Закончила исторический факультет Чеченского государственного университета. Затем защитила кандидатскую диссертацию. Автор многих исторических статей. Ныне работает на историческом факультете ЧГУ в должности доцента. Хранит и бережет музей, созданный дома отцом, и является достойным последователям дела, которому ее отец посвятил всю свою жизнь.
– В области научных исследований, – рассказывает кандидат исторических наук Айна Исмаилова, – отец планировал устроиться работать в какое-нибудь научное учреждение: в Чечено-Ингушский научно-исследовательский институт или в Дагестанский филиал (Дагестанский научный центр) и тем самым включить свои материалы в программу научной организации. И издавать публикации по истории ауховцев. Собранные и обработанные им материалы о гражданской войне в Дагестане должны были стать его кандидатской диссертаций. А книги и статьи о русско-вайнахских отношениях и национально-освободительном движении вайнахского народа XVIII–XIX веках должны были лечь в основу его докторской диссертации. Но всему этому не суждено было сбыться. 3 июня 1979 года его свалила тяжелая болезнь. Но это его не остановило. Он продолжал заниматься историей вайнахского народа, не выезжая из дома. Кроме указанных его перу принадлежат работы «История гражданской войны или Борьба трудящихся хасавюртовского округа (Ауха) за установление Советской власти», «Очерки по основным событиям ауховской истории с начала нашей эры до конца XVIII века», «Очерки по основным событиям ауховской истории с начала XIX века до 1924 года», «Надругательство над разумом и здравым смыслом», «О вайнахском переселении в феврале 1944 года на восток», «Вайнахские сказки», «Основные научно-теоретические проблемы вайнахских языков», материалы для аккинского толкового словаря, большая работа «Аккинско-русский словарь» (130 тысяч слов), «Самоучитель арабского языка». Собраны также «Местные хроники по истории ауховцев».
Исамудди Исмаилова не стало 2 июля 1999 года. Врачи диагностировали инфаркт. Работал он рактически до последних дней своей жизни и оставил после себя яркое историческое наследие. К сожалению, ему не удалось защитить ни кандидатской, ни докторской диссертаций. Хотя для восстановления исторической справедливости он сделал больше, чем некоторые ученые с научными степенями кандидатов и докторов исторических наук. Его книги до сих пор не изданы. Как-то велись разговоры о создании краеведческого музея чеченцев-аккинцев в восстанавливаемом до сих пор Ауховском районе. Но, к сожалению, дело пока не сдвинулось с мертвой точки.
Исамудди Исмаилов остался в нашей памяти человеком несгибаемой воли и обостренного чувства справедливости. Человеком, который ради правды был готов пожертвовать всем. Был искренним патриотом родного края. И он достиг своей мечты: изучил огромный пласт нашей истории. И прав Жумахан Умалатов, когда говорит, что Исамудди является стержнем в изучении ауховской истории.
Историю Ауха надо изучать, не отрывая ее от общей чеченской истории. В ней много неизученных белых пятен. Исамудди Исмаилов сделал очень многое. И до сих пор ни один из нынешних ученых со степенями кандидатов или докторов исторических наук не прошли и половины того пути, которому Исамудди Исмаилов посвятил всю свою жизнь.
автор очерка Ибрагим Гамзатов
