История мемориала жертвам политических репрессий

ПАМЯТЬ!!! ЗАСТЫВШАЯ В КАМНЕ

На двенадцатом километре автотрассы, неподалеку от  села, Ярыксу -аух, Хасавюрт – Кешан-аух, ныне Новолакского (бывшего Ауховского) района Республики Дагестан, на высоком косогоре,рядом с древним вайнахским кладбищем стоит памятник, посвященный памяти жертв сталинизма. Каждый год, начиная с 1989 года, собираются здесь люди, чтоб почтить память умерших на чужбине в годы тринадцатилетней ссылки родных и близких. Почтить память тех, кто умер, тоскуя по Родине, по родным селам и очагам. И вспомнить тех, кто вернулся, пройдя все невзгоды и лишения в отчий край и был встречен «в штыки», новыми хозяевами в их аулах. И каждый год с трибуны мемориала звучат громкие слова. И каждый раз люди приходят с надеждой что на деле, а не на словах будет исполнен закон, о реабилитации,  и будет наконец восстановлен Ауховский район, в границах 1944 года.

Лежащий на земле камень – символизирует смерть. Память о погибших вайнахах, на нелегком пути в скотских вагонах, начиная с 23 февраля,  до, конца марта 1944 года.  В память о тех, кто умер в ссылке, тая в себе огромную надежду, вернуться в отчий край из степей Казахстана и гор Киргизии. В память, о тех, кто не выдержал непосильного труда, голода и холода и остался навеки лежать на чужбине. Стоящий, более монументальный камень, является символом жизни, символом того, что выжили несмотря ни на что. Тринадцать ступенек вверх – это годы, проведенные в ссылке. Годы безосновательных унижений вдали от Родины, незаслуженных обвинений и косых взглядов. Землю, которая насыпана, в могильный холм, в композиции памятника, привезли с Киргизии и Казахстана. Некоторое количество земли, было привезено, когда люди возвращались домой из ссылки, в память о могилах отцов и матерей, оставшихся вечно лежать, поневоле на чужбине. Другая часть, теми, кто ездили в Киргизию и Казахстан, с могильных холмов своих родных и близких.

Памятник установили вопреки противодействию партийной верхушки ДАССР, которая несмотря на широко пропагандируемый во всем СССР,курс перестройки и гласности,упрямо не хотела признавать факт репрессий по отношению к чеченцам – аккинцам, которые были высланы,по национальному признаку вместе с чеченцами и ингушами с территории ЧИАССР, 23 февраля 1944 года.

И, несмотря на факт восстановления Чечено – Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики, 9 января 1957 года, чеченцы-аккинцы до сих пор не реабилитированы территориально. Во время установки мемориала, не было ни единого факта,возврата домовладений бывшим хозяевам. Несмотря на многочисленные обращения чеченской интеллигенции Ауха, в ЦК КПСС, в обком ДАССР и в другие инстанции, не был, и, до сих пор не восстановлен, упраздненный в 1944 году Ауховский район.

Писать во все инстанции, патриотически настроенная, интеллигенция и молодежь начали,еще будучи в ссылке. В, частности до нас дошли письма, написанные в ЦК КПСС учителем начальных классов Абизом Бесеновым. Начиная с 1956 года,после 20-го съезда КПСС, где был осужден культ личности Сталина и, был взят курс на политическую и территориальную реабилитацию незаконно репрессированных народов, начали возвращаться, в Аух, и чеченцы аккинцы.

Но дагестанские руководители начали ставить препоны на пути их возвращения. Пытались контролировать поток возвращающихся Родину людей, пытаясь перевести возврат на рельсы оргнабора, как рабочую силу. Наглухо, был закрыт доступ в родные села. Несмотря на все преграды, некоторым удалось прорваться сквозь заслоны к родным очагам. Но дома, бывшим хозяевам, возвращать никто и не думал. О восстановлении упраздненного в феврале 1944 года Ауховского района и речи ни шло. Видя незавидное положение ауховцев, многие патриоты из числа интеллигенции, молодежи и ветеранов Великой Отечественной войны начали писать заявления во все инстанции Советского Союза. Активными борцами за восстановление попранных прав чеченцев аккинцев были; Басир Вазирханов, Абдулсамад Баймурадов, Элбузар Шапиев,  Самаил Бибулатов, Абдулхалид Шахбазов, Мингсолт Хасильбиев, Эрсмурза Нуцалханов и целая плеяда горячо душой болеющих за свою отчизну людей. Их преследовали. Пытались объявить сумасшедшими. но несмотря ни на что они продолжали свою благородную миссию. Начал собирать полевые и архивные материалы, связанные с историей Ауха известный историк краевед Исамудди Исмаилов. Несмотря на тщетность усилий, благодаря их активной жизненной и политической позиции, твердой непоколебимой уверенности в своей правоте, 1 апреля 1982 года, в Махачкале зазвучало чеченское радио. Первыми сотрудниками и дикторами радио на чеченском языке были Явмурад Испайханов и Алимгирей Умаханов. Это была заслуга многих патриотов. И наверно были приятно удивлены чеченцы -аккинцы, когда услышали по радио слова на родном языке-«Къамел до Махачкала».-«Говорит Махачкала»

На встрече с делегацией чеченцев аккинцев в составе: Махмсолта Усупхаджиева,Сиражудина Гасанова, Индерсолта Гантемиров,Исы Абакарова,Абакара Умаева, Мовсара Даудова, которая состоялась в 1984 году, с первым секретарем обкома Магомедом Юсуповичем Юсуповым и вторым секретарем обкома Виктором Александровичем Коробейниковым, остро поднимались вопросы о восстановлении района, возврата родовых сел репрессированным и до сих пор не реабилитированным аккинцам. Но, на все вопросы, партийные работники отвечали уклончиво, и часто пытались сослаться на то что их приютили в Дагестане, в рамках поддержки восстанавливаемой Чечено- Ингушетии, по оргнабору, как рабочую силу. Резонные, не лишенные основания ответы делегации, что они живут на своей родной земле, где испокон веков проживали их деды и прадеды, игнорировались.

Начиная с партийной верхушки Дагестана, внушить, что аккинцы пришлые, пытались на всех уровнях власти в республике. ВБ частности в ССПТУ- 2 города Хасавюрта, произошел конфликт с участием некоего преподавателя Чугуева, который заявил, что у чеченцев нет ни одного Героя Советского Союза. На ответ студентов – чеченцев, что у нас есть Герои Ханпаша Нурадилов, Ирбайхан Бейбулатов, ответил, что они являются дагестанцами, а не чеченцами. Из-за данного инцидента было написано заявление на имя председателя КГБ. СССР товарища Виктора Михайловича Чебрикова, от лица группы учеников профессионально – технического училища. Подобные возмутительные факты, регулярно, повторялись, с молчаливого попустительства местных властей.

После смерти К.У. Черненко,10 марта 1985 года, генеральным секретарем ЦК КПСС Советского Союза был назначен М.С. Горбачев. На тот момент страна находилась на грани глубокого кризиса. Гонка вооружений, снижение темпов производства, разочарование многих в идеях коммунизма и ряд других факторов, негативно сказывалось в общественно-политической жизни Советского союза. Осознавая данные обстоятельства,вновь назначенный генеральный секретарь, заявил, что, «всем пора перестраиваться». В период с 1988 по 1989 год была смягчена цензура, сделаны первые шаги к демократизации населения, были созданы предпосылки для развития предпринимательской деятельности, разрешены кооперативы, частная трудовая деятельность, начинается свобода слова и искусства.

Ауховская молодежь приняла активное участие в демократических преобразованиях, происходящих в стране, из-за игнорирования властями Дагестана, особо острых для чеченцев-аккинцев проблем с полной политической и территориальной реабилитацией. В 1986-1987 годах, в период, когда начиналась перестройка, начали возникать молодежные общественно- политические организации. В микрорайоне «Нефтекачка»,города Хасавюрта  была, создана молодежная организация «Возрождение», в поселке Балюрт — «Демократ», а в «Заречке»-«Гласность». Общественно- политические клубы возникали и в других частях города Хасавюрта и Хасавюртовского района, в среде чеченской молодежи.

Несмотря на многочисленные обращения к руководству ДАССР, проблемы чеченцев- аккинцев игнорировались властями. Письма, отправляемые в ЦК КПСС, возвращались в Дагестан, с пометкой разобраться и принять меры. С целью, по возможности добиться аудиенции с первыми лицами государства и рассказать о проблемах чеченцев -аккинцев, которые не хотят решать первые лица Дагестана, в Москву,в 1988 году, был отправлен «десант», в составе сорока человек. Параллельно планировали встретиться с главными редакторами центральных союзных газет и журналов. Костяк делегации составляли ветераны Великой Отечественной войны, ауховская интеллигенция и молодежь.

Мысли об установке чурта-памятника, в память о погибших в годы ссылки, возникали у наших активистов, с середины 60-х годов, прошлого века. Но как утверждает историк – краевед Исамудди Исмаилов, в статье « О грандиозном памятнике», -«некоторые организационные неурядицы, трудности выбора места установки мемориала, отодвинули замысел на конец восьмидесятых годов».

Разговоры, об увековечении памяти, умерших в Киргизии и Казахстане родных и близких усилились среди чеченцев – аккинцев, с приближением сорока пятилетней годовщины выселения. Обком ДАССР, надеялся, что чеченцы наконец успокоятся и перестанут обращаться во все инстанции с требованиями восстановления справедливости и полной реабилитации. Эта мысль, была доведена до Председателя инициативной группы, называемой в народе «Девятка», Эрсмурзе  Нуцалханову . Патриот с Балюрта Ризван Аблиев, предложил, к 23 – февраля 1989 года, собрать народ на родовых кладбищах, читать «Ясин» и организовать «саг1а». В это богоугодное дело, автоматически вовлекалась огромная масса вайнахов и, власть была бы бессильной перед единым порывом всего народа. Эрсмурза Нуцалханов, горячо поддержал идею. Через некоторое время, возник замысел, установить общий чурт – памятник, в память об умерших в годы ссылки. Ризван Аблиев, попросил племянника, Руслана Аблиева, найти подходящий камень, для установки. Данный шаг, еще сильнее способствовал сплочению вайнахов, в благородном деле восстановления справедливости. Руслан Аблиев, нашел подходящую глыбу, неподалеку от Миатлинской ГЭС. Про замысел уже знали к тому времени Алимпаша Антаев, Вахмурад Басханов, Рамазан Сайдулбаталов и ряд других патриотов – активистов с Балюрта. Планировали, нелегально, в течении одной ночи, установить камень с надписью, посвященной сорока пятилетию сталинских репрессий, на месте где ныне находится мечеть в Ярыксу- аухе (Новокули). А людей собирались оповестить по «цыганской почте».

Алимпаша Антаев, при встрече рассказал о задумке, активному члену по восстановлению прав чеченцев — аккинцев Мовсару Даудову. И как говорится –«Мы предполагаем, а Аллах располагает». Мовсар задумался –«А, почему мы не можем построить мемориал на законных основаниях, с официальным разрешением от власти. Не действуя, партизанскими методами?» И он был прав. Установленный нелегально, памятник скорее всего был бы снесен, местными властями. А люди, участвовавшие, в данном инциденте привлечены к ответственности, согласно букве закона.

Инициативой балюртовцев, Мовсар Даудов, вместе с начальником АТП-6 объединения «Промжилстрой» Хасавюрта, Абубакаром Сайдуллаевым, поделились с директором Хасавюртовкого кирпичного завода Хазали Мисиевым. Попросили его найти подходящий материал для памятника, в Орженикидзе – Северной Осетии или в другом регионе. Кирпичный завод, часто получал различные грузы с разных республик Северного Кавказа. Мисиев предложил выбрать подходящий камень из мраморных глыб, находящихся на территории Каспийского камнеобрабатывающего завода, в Каспийске. Сырье, из которого на заводе изготавливалась мраморная плитка, привозилась железнодорожными вагонами, объединения «Коелгамрамор», который находился в поселке Коелга, Еткульского района, Челябинской области.На тот момент Каспийский камнеобрабатывающий завод, вместе с Хасавюртовским кирпичным заводом и рядом других предприятий, входили в состав республиканского треста «Дагстройматериалы».С директором камнеобрабатывающего завода Абакаром Акаевым, Хазали Мисиев познакомился, работая в одном объединении.

На следующий день Мовсар Даудов, Абубакар Сайдуллаев и Хазали Мисиев поехали в Каспийск, на камнеобрабатывающий завод. Директор завода Абакар Акаев предложил им выбрать подходящий для них камень на полигоне, где лежало сырье,используемое для изготовления плитки. На площадке был начальник камнерезнего цеха Арслан Ахмедханов. Именно этот цех получал сырье, которое приходило из Коелги, Тарки и других каменных карьеров. Выбор пал, на самый большой камень из розового мрамора. Попросили Ахмедханова занести камень в цех. Камень в цеху распилили на две части, затем выровняли и отшлифовали лицевые стороны. Вначале кусок,отрезанный от основной массы, хотели оставить. Но начальник цеха предложил забрать и эту часть камня, так как ему в цеху она тоже не нужна. Директор завода, вначале отказывался от оплаты, объясняя свой великодушный жест, тем что он обязан поддержать чеченцев, в их благородном порыве. Но, это могло в дальнейшем повредить его карьере. Также, камень могли изъять у активистов, сотрудники правоохранительных органов, по негласному указанию партийной верхушки Дагестана, ярых противников установки памятника подобного рода. Исходя, из данных обстоятельств, единодушно было решено – камень заберут после перевода денег на счет камнеобрабатывающего завода. Мовсару Даудову для решения вопроса связанного с оплатой рекомендовали обратиться к директору «ДВС» Ризвану Муталимову. Тот не отказал в помощи, и перечислил две тысячи рублей на счет кооператива «Керамик», созданный в одном из цехов Хасавюртовского кирпичного завода. Председателем кооператива был Ханпаша Султанбиев. Затем, со счета «Керамика», 1700 рублей были переведены  на лицевой счет Каспийского камнеобрабатывающего завода. За вторую, меньшую часть камня, сумма, в пределах ста рублей,была доплачена на месте в кассу завода. По доверенности, забирать мраморные глыбы, в Каспийск, поехали Мовсар Даудов и Ханпаша Султанбиев. Камни привезли на «Камазе», приписанного к автоколонне 12-38 Хасавюрта и выгрузили на территории кирпичного завода.

После того, как будущий памятник был привезен в Хасавюрт, Мовсар Даудов встретился с членом инициативной группы Самаилом Бибулатовым. Встреча состоялась ориентировочно в конце января 1989 года. Мовсар рассказал Самаилу, о возникшей среди активистов идее установки мемориала и какие шаги предприняты, для воплощения замысла в жизнь. У Бибулатова возникли резонные вопросы-« … успеем  ли воздвигнуть мемориал в столь сжатые сроки?!. Если не успеем, то это будет большим позором перед нашим многострадальным народом». Даудов заверил что успеем. Не могли не успеть! Весть о грядущей установке уже широко разошлась среди чеченцев- аккинцев. «Девятка» подхватила инициативу активистов.

Были спроектированы различные эскизы будущего памятника. Художники Рамазан Донкуров и Рамазан Гантемиров представили свои проекты. Но, был один нюанс. Они подошли к решению, как художники, и их проекты были трудоемкими и сложными в исполнении. По рекомендации, Мовсар Даудов обратился, к молодому проектировщику «Промжилстроя» Имрану Умаеву и показал ему камни, которые лежали на территории кирпичного завода. Видение будущего памятника, каким мы его видим сейчас, пришло на ум Имрану, когда кто-то из его братьев, в частной беседе сказал, что вайнахи провели в ссылке тринадцать лет. Он взял пластилин и слепил макет будущего мемориала. Чертить и указывать размеры особой нужды не было, их диктовали объемы камней. Проект Имрана Умаева, единогласно признанный всеми наилучшим, в простоте исполнения и красоте замысла, был принят без вопросов.

Мовсар отвез макет в Хасавюртовский завод ЖБИ, где по принятому заказу в отделе изготовления товаров народного потребления, были отлиты, из бетона, основание памятника и ступеньки.

На территории кирпичного завода, где находились камни, не было подходящего помещения, для чеканки надписи. Вначале, мраморные глыбы, планировали перевезти в АТП-6, где начальником был Абубакар Сайдуллаев. Но нужных для нормальной работы условий, на территории автотранспортного предприятия не было. По этой причине, будущий памятник поместили в здании профилактория в УМС, объединения «Промжилстрой». Сухое и чистое помещение, где были установлены подъемные механизмы, идеально подходил для работы. Начальник УМС Асадулла Атаев, не был уведомлен что камень находится в ведомственном ему предприятии. Знали лишь узкий круг посвященных.

К тому времени слухи об установке широко разошлись среди вайнахов, в Дагестане. Активную поддержку в столь благородном деле начали оказывать не только чеченцы, которые находились на руководящих должностях в партийных и силовых структурах, также директора предприятий, совхозов и председатели колхозов, где работали чеченцы. Руководство республики старалось, найти приемлемые аргументы, для изъятия камня. Но ни один работник, находящийся в то время у власти, несмотря на угрозы, не решился на крайние меры. А простые люди, которые всей душой поддержали инициативу, готовы были ради этой благородной цели, пойти до конца. Общественно –политическая обстановка была напряженной и менялась каждый день. Каждую субботу в 14 городской школе, в Заречке, собирались общие собрания. Члены «Девятки», отчитывались перед собравшимися о проделанной за неделю работе, рассказывали о ближайших планах и поездках. Обычно с отчетом выступал председатель инициативной группы Эрсмурза Нуцалханов. Народ был един в своем благородном стремлении и остановить эту волну всенародного подъема было невозможно.

Шли активные дискуссии, какую надпись сделать на памятнике. Надпись должна была быть емкой и вместе с тем вобрать в себя всю боль и чаяния народа. Данным вопросом, занимались Мовсар Даудов с товарищами, инициативная группа и те из числа чеченцев –аккинцев, которые находились на руководящих должностях на тот момент. Обсуждалось и тщательно взвешивалось каждое слово. Обратились за помощью; к первому редактору, чеченского радио в Махачкале Явмураду Испайханову, историку –краеведу Исамудди Исмаилову, директору 14 средней школы Хасавюрта Дохтурпаше Масхадову, преподавателям родного языка и литературы в Хасавюртовском педагогическом училище Загиру Атиеву и Висирхажи Хункерову. Предлагались разные варианты. В ходе долгих дискуссий, в среде интеллигенции был принят окончательный вариант текста, который мы видим сегодня на памятнике.

Формулировка –«чеченцам –аккинцам безвинным жертвам сталинских репрессий 23 февраля 1944 года — сталинизмо бехкбоцуш х1аллак бинчу вайнахана» — принята не случайно.

Как указывалось выше, когда, была восстановлена Чечено- ингушская Автономная Советская Социалистическая республика, чеченцы- аккинцы, которые возвращались домой, в родной Аух, стали «непрошенными гостями», для руководства ДАССР. Партийная верхушка ДАССР, пыталась преподнести возврат аккинцев, на свою малую Родину, как жест, доброй воли, восстанавливаемой тогда ЧИАССР. Якобы Дагестан, принял часть чеченцев, из-за сострадания по отношению к соседям, как рабочую силу, по оргнабору. Об этом сегодня свидетельствует стенограмма встречи с первым секретарем обкома Юсуповым и чеченцев аккинцев, ряд других документов. Хотя на самом деле картина была другая. Аккинцы возвращались к себе домой, в свои родовые села, откуда они были высланы. С целью, показать руководству ДАССР, что они являются сынами своей родной земли, а не стремлением отделить аккинцев от общей массы чеченского, нахского этноса, было выбито на памятнике –«чеченцам –аккинцам.». На момент установки мемориала, было необходимо территориально указать, что именно Аух,- Аькки мохк, является их исторической родиной. Что именно тут, находятся их родовые села, в которых они жили, испокон веков. И что именно в родных аулах находятся кладбища аккинцев, в которых похоронены их предки. С целью показать тем, кто выкрикивал провокационные лозунги- «Идите в свою Чечню»- что они находятся на своей родной земле, в отличие от тех, кто благодаря Сталину и Берия, стал собственником чужого имущества и не собирался и, до сих пор не собираются, его возвращать настоящим хозяевам.

Партийные чиновники Дагестана, понимали, что они не в силах остановить стремление народа увековечить память предков. Непрошенным гостем, по поручению заведующего организационным отделом обкома партии ДАССР, Муху Алиева, в УМС, где работы по чеканке надписи проводил художник Рамазан Донкуров, на тот момент завуч по воспитательной работе, Хасавюртовской средней школы — №17, пришел первый секретарь обкома комсомола ДАССР Гаджи Абашилов. Абашилов попытался уговорить Донкурова не писать на памятнике слово «аккинцы». Рамазан ему ответил-«Советская власть восстановила Чечено- Ингушетию. У них есть свои села и города. Нам, чеченцам -аккинцам, до сих пор не возвращены названия родных сел, не восстановлен Ауховский район и, хотя номинально мы политически реабилитированы, полной реабилитации не можем добиться до сих пор. И поэтому нам важно указать, что мы являемся именно чеченцами – аккинцами, которые являются аборигенами древней ауховской земли. Вместе с тем мы чеченцы. Одно целое со всеми вайнахами». У Абашилова, закончились аргументы и ему нечем было возразить.

По предложению автора четверостишия, выбитого на памятнике к известным чеченским поэтам Шайхи Арсанукаеву и Ахмаду Сулейманову , была отправлена делегация с просьбой с составлением текста обеих  на камнях –чуьртах. Спустя неделю, стихи и текст, которые им были переданы , были возвращены  со словами-«мы лучше не придумаем» . И поэтому на лежачем камне выбиты следующие строки ;

О, услышь земля

Ты наш стон безысходный

Зов Родины предков

О печали народной.

 чеченский перевод текста звучит так;

Х1ай латта тхуна лахьта хилла,

Хазахьа тхан г1аддайна узарш.

Адамашна ла ца луш бу къиза бала,

Са туьйсуш сагатдо Даймахкан кхайкхамаш.

Часть слов были выбиты на памятнике после официального открытия 19 –февраля. Выбить полностью стих на лежащем камне не успели, из-за сильно ограниченного времени и погодных условий.

Спустя 25 лет, после установки, по инициативе некоторых наших новоявленных алимов, слово «Земля» замазали и сверху написали «АЛЛАХ». Правильно они поступили или нет, судить людям. Что-то менять в мемориале, текст которого принят и утвержден в свое время путем дискуссий и самого широкого обсуждения народом, не имеет права никто.

После того, как окончательно был утвержден текст, художник, Рамазан Донкуров начал работу по чеканке. В профилактории было холодно. На улице стояли двадцати двухградусные морозы. Мовсар Даудов принес калорифер для обогрева, но тепла, выделяемого им не хватало. Рамазан надевал две три пары стеганых брюк. Многотонную глыбу, пришлось положить на пол, лицевой стороной к верху. Чертить и выбивать буквы приходилось, сидя на камне. «… Если бы это был гранит, то я бы не успел закончить работу, к счастью это был мрамор. Но!, Любой материал, твердеет при морозе»- вспоминал впоследствии Донкуров. Зубила, которыми чеканились буквы, к счастью тупились не так часто. У Рамазана Донкурова имелся и свой некоторый запас. Также, долота, готовились в механическом цеху, Хасавюртовского кирпичного завода, где начальником цеха был Абдулнасир Мисиев. Резцы, для придания дополнительной прочности, покрывались, специальными победитовыми напайками. Донкурову, часто приходилось спорить с начальником УМС Асадуллой Атаевым. Тот, не сильно обрадовался, когда узнал, что основание будущего памятника, находится на территории предприятия, начальником которого он являлся. Оно и было понятно. Официального разрешения на открытия памятника, на тот момент не было, а партийная верхушка Дагестана, была категорически против открытия мемориала подобного рода. В первые дни, Рамазану Донкурову помогал Салман Хамзатов. Он был пожилым человеком. Но художнику и не нужна была помощь как таковая. У каждого человека свой индивидуальный почерк. И рисковать, доверив чеканку еще одному человеку кроме себя, Рамазан не имел права.

А город бурлил. Обстановка в городе была накалена. Секретари обкома и райкомов партии и комсомола Дагестана, всеми силами пытались не допустить открытия памятника жертвам сталинизма. Мастера – чеченцы, работающие в УМС, предупредили, что возможны провокации, попытки повредить камень, путем сколов или царапин. Директор Хасавюртовского объединения «Промжилстрой» Тотурбий Джакаевич Тотурбиев, который втайне поддерживал инициативу чеченцев, посоветовал Абубакару Сайдуллаеву, убрать камень, в частный двор, чтобы избежать неприятностей. Свою позицию, Тотурбий, аргументировал тем, что если камень будет на частной территории, то власть будет ограничена в репрессивных мерах. Мовсар Даудов с товарищами, ночью, на «ЗИЛе» перевезли камни, во двор Вахи Тоймасханова. Соорудили палатку. И там Рамазан Донкуров, закончил работу по чеканке текста.

Власти Дагестана, понимали, что мемориал будет установлен, независимо от того дадут они разрешение или нет. Чеченцы – аккинцы, были едины в своем стремлении увековечить память предков. Еще живы были те, кто помнил, как их выселяли холодной зимой 23 февраля 1944 года, те кто помнили все ужасы и лишения ссылки. А память об умерших,погибших родственниках и могилы предков для вайнаха, священны. Партийные работники обкома партии и правительства ДАССР, начали искать другие пути для выхода из кризисной для них ситуации. Предлагали установить общий памятник жертвам политических репрессий в Махачкале, выделив средства из бюджета республики. Намекали, что нежелательно писать на памятнике –«жертвам сталинизма». А то если вдруг, курс страны, взятый на демократизацию общества поменяется, то это слово будет неугодно власти. Угрожали исключением из партии, увольнением с должностей директорам предприятий и совхозов, также работникам партийной номенклатуры из числа чеченцев. Готовы были дать разрешение на открытие мемориала в Хасавюрте, но не на территории бывшего Ауховского района.

Несмотря на все вышеназванные аспекты, власть, в то же время старалась всеми силами не допустить появления памятника подобного рода. Партийные власти Хасавюрта и Хасавюртовского района, начали проводить собрания среди рабочих коллективов предприятий города и района, с целью вызвать возмущение других народов Дагестана, живущих рядом с чеченцами и сорвать установку памятника. Рабочим – чеченцам, работающим в строительной организации «Промжилстрой», Халиду Бечиеву, Мовсару Даудову и другим часто приходилось спорить с рабочими другой национальности из-за мемориала. На одном из собраний, Мовсар Даудов, отметил — «мы все работаем вместе. Кумыки, аварцы, чеченцы и другие народы Дагестана, в интернациональных бригадах. Ходим друг к другу на соболезнования свадьбы. И как вы можете выступать против установки чуьрта, в память о наших погибших в ссылке отцах и матерях?!».

В то же время, директор Хасавюртовского завода ЖБИ, Али Темирсултанов, был вызван в городской комитет коммунистической партии города Хасавюрта. Ему предъявили претензии, что на заводе, под руководством мастера Биярслана Иншапиева, Али Байсултановым, Зиявди Гиреевым и другими рабочими были изготовлены блоки и основания для мемориала, с выверенными по чертежам технологическими выемками. Готовые изделия, надо было срочно вывезти с территории завода, иначе в дальнейшем могли возникнуть препятствия. Мовсар Даудов вместе с другими энтузиастами, оплатили и выписали К-700 на котором работал Алимпаша Сулейманов, и кран, который был закреплен за Умарпашой Хатиевым. В четверг вечером, изделия были привезены в Ярыксу- Аух,- (Новокули) и выгружены на территории кладбища. В момент выгрузки к ним подошел полковник с Махачкалы и представился заместителем министра по общественному порядку МВД ДАССР. С ним был еще общественный деятель из числа лакцев, проживающих в Новолакском районе. Предъявить официальные претензии они не могли. Забрали документы и путевые листы спецтехники, которая принадлежала «Промжилстрою». Документы быстро вернули, не обнаружив нарушений.

Одновременно, решали где установить непосредственно мемориал. Из многих вариантов, выбрали косогор рядом с древним кладбищем. Не дожидаясь официального разрешения властей, Мовсар Даудов вместе с единомышленниками, очищали место установки будущего памятника от зарослей и кустарников. Инициативная группа уведомила правительство ДАССР, о всенародном решении установить памятник, посвященный памяти жертвам сталинизма и запросила разрешения на проведение митинга.

Исходя из данных обстоятельств, 17 февраля 1989 года, в горком партии Хасавюрта, приехали представители правительства ДАССР, включая партийных работников обкома и сотрудников МВД ДАССР.

В Горком были вызваны и члены инициативной группы, в составе 6 человек; Самаил Бибулатов, Эрсмурза Нуцалханов, Мовлади Соипов, Жумахан Умалатов, Мингсултан Хасильбиев, Иса Абакаров. Всеми силами пытаясь,не допустить неизбежного, представители власти предлагали отказаться от идеи. Предлагали установить общий памятник в Махачкале,привлекая профессиональных художников и архитекторов. Обещали выделить необходимые средства. На что услышали единодушный ответ-«…мы инициативная группа чеченцев Дагестана, предлагаем своими силами установить памятник жертвам сталинских репрессий. У вас мы не просим абсолютно ничего. Только одна просьба –не мешать нам и дать нам разрешение на открытие памятника». Выступили все шестеро членов инициативной группы и представители власти. Но к общему решению так и не пришли. Члены правительства ДАССР, были категорически против установки мемориала. А на площади перед горкомом собралась огромная толпа чеченцев. И если бы, инициативная группа, заявила собравшимся что официальное разрешение не получено, люди были готовы на любую провокацию. Наконец осознав безысходность ситуации, члены правительства заявили – «Хорошо стройте». И это было реальное благоприятное решение. Когда все узнали, что разрешение получено, ликованию народа не было предела.

В то же время, как рассказывает Руслан Умаев, который тогда был следователем по особо важным делам в звании майора милиции, по горотделу и райотделу милиции Хасавюрта и Хасавюртовского района, утром 17 февраля, была дана установка людей на митинг не пускать. С утра все сотрудники были предупреждены, отменены больничные и увольнительные. Несмотря на то, что ближе к вечеру, пришло сообщение, что обком партии разрешил проведение митинга, вся милиция была переведена на казармерное положение.

«Накануне установки памятника»- вспоминал Абдулвадуд Умархаджиев, тогда он был инструктором отдела промышленности и транспорта обкома партии ДАССР – «… когда все уже понимали, что памятник будет установлен в любом случае и была очень напряженная обстановка, второй секретарь обкома партии ДАССР Виктор Александрович Коробейников, собрал всех работников обкома, более девяноста человек, в целях страховки перед ЦК КПСС в Москве. Против установки памятника он не выступал. Перед собравшимися Коробейников заявил- «.. на митинге может быть большое количество людей. Могут быть провокации, и я не хочу, чтобы партийные работники принимали участие в митинге. Я даю жесткое указание, ни один партийный работник уровня райкома партии обкома партии, не должен быть на этом митинге. Вы поняли?». Но Абдулвадуд, был на открытии памятника, в числе тех партийных работников из чеченцев, которые не побоялись увольнения и исключения из партии.

18 февраля, на месте где возводился мемориал собралось очень много народу. Участие в стройке принимали не только энтузиасты и люди с близлежащих сел. Многие, приехали и с других районов и города. Нужды организовывать работу и, указывать каждому что делать, не было. Все работали в едином душевном порыве. Несмотря на официальное разрешение, ярые противники установки «камня скорби», в центре бывшего Ауховского района,председатель Новолакского райисполкома Хала Омариевна Абдуллаева и первый секретарь райкома партии Новолакского района Загидин Исмаилович Гаджиев, упрашивали активистов и членов инициативной группы, построить памятник не на косогоре, как планировалось, а в непосредственно на самом кладбище. Но люди были непреклонны. Памятник установили там, где и планировали ранее.

Огромную, неоценимую, поддержку участникам стройки, оказал директор Хасавюртовской строительной организации «Промжилстрой» ТотурбийДжакаевич Тотурбиев. Он прислал, необходимую технику для проведения ландшафтных и монтажных работ. Помог и строительными материалами. Еще горячие, свежие плиты, которые везли с Хасавюртовского ЖБИ, укладывались прямо на замерзшую землю. Как вспоминали позже участники стройки, люди грелись, вставая на эти плиты. В тот же день, было смонтировано и обрамление для постамента, из цепей, которые ранее привез Эльмурза Музиев (Бабек), с морского порта Каспийска, в своем молоковозе. Надгробье, которое было в композиции мемориала, вначале было сварено из железных листов. Работы не прекращались с наступлением темноты. Под светом прожекторов, которые установил Вахмурад Басханов, люди продолжили свой благородный труд. Проектировщик Имран Умаев и начальник СМУ-10 организации «Промжилстрой» Хамзат Абслаламов руководили и непосредственно принимали участие во всех видах работ. В три часа ночи, уже 19 февраля 1989 года, выложив из тротуарных, бетонных плит, дорогу, ведущую к памятнику, Хамзат Абсаламов, Мовсар Даудов с единомышленниками ушли на отдых. До официального открытия и митинга оставалось всего несколько часов. Но они успели!! Успели наперекор всем тем, кто не хотел видеть этот мемориал. И сумели, благодаря поддержке народа, совершить почти невозможное. За короткий срок установить памятник, который станет национальным достоянием чеченцев – ауховцев.

События, происходившие в те дни, сохранил в видеозаписях Рамазан Сайдулбаталов. Он понимал, что представители официальной прессы обойдут молчанием процесс установки мемориала и митинг, посвященный жертвам сталинских репрессий. Сайдулбаталов, по собственной инициативе, поехал в Москву, за две недели до официального открытия и приобрел профессиональную видеокамеру, за 13000 рублей. По тем временам, на эти деньги можно было купить небольшую квартиру на окраине Москвы. Устроился, на дополнительную работу, кинооператором, в районное хозрасчетное объединение кинофотоисскуства «Спектр», открытую при райкоме комсомола Хасавюртовского района, под председательством Мусы Гусеева. Идею открытия «Спектра» в свое время поддержал и курировал в дальнейшем первый секретарь райкома комсомола Вахит Касимов. Рамазан Сайдулбаталов, вместе с работником «Спектра», Исраилом Умаровым снимали весь процесс установки памятника и траурный митинг открытие. Параллельно все происходившие события снимал на кинокамеру и Муса Гусеев.

По просьбе инициативной группы, накануне открытия, Хазали Мисиев, занимался вопросами обеспечения транспорта. Он объездил почти все автотранспортные предприятия Хасавюрта. Почти все организации выделили автобусы, для перевозки людей. В воскресенье, 19 февраля, автобусы стояли на Новолакском перекрестке, и как только наполнялись пассажирами, везли их на место проведения митинга.

Председателями общественно – политических клубов молодежи, Висирсолтаном Гибертаевыми другими, были организованы группы молодежи из числа чеченцев, которые совместно с милицией, жестко следила за общественным порядком, чтобы не допустить различного рода провокаций. Как утверждают некоторые участники митинга, такие как Руслан Хашимов, Абдулвадуд Умархаджиев, были стянуты и части внутренних войск, но они стояли в отдалении и мало кто их видел. Сотрудниками милиции, которые были выделены для поддержания порядка в этот день, непосредственно командовал, исполняющий обязанности министра внутренних дел ДАССР, Магомед Гитинович Абдуразаков.

19 февраля 1989 года, состоялось официальное открытие, первого в СССР, памятника жертвам политических репрессий.

«….Огромное море людей,единое целое-одна общая и большая народная беда, трагедия для всех и каждого в отдельности; тут и те,кому сполна довелось до самой глубины испить чащу горя и потерь страшных военных лихолетий, и те, кто побывал там «спецпереселенцем», кто появился на свет в ссылке, и те, кто оставил на фронтах Великой Отечественной войны здоровье, ноги, руки, но несмотря на это, вернувшись домой с поля боя и на них вешался позорный ярлык «врага народа».

Рядом с этими убеленными сединой стариками стоят совсем молодые, рано повзрослевшие на афганской войне молодые ребята. Все они без исключения причастны к сегодняшнему памятному событию в жизни моего народа – они никогда не забудут этот день, навечно останется,  он в памяти и тех, совсем еще несмышленых мальчишек и девчонок, которые вместе со всем народом стали свидетелями открытия памятника – для них, да и вообще для всех нас не видевших и не переживших те страшные страницы в жизни своего народа-это было трогательное прикосновение к истории народа.

На глаза не только женщин, но и мужчин наворачивались непрошенные слезы, но они не стеснялись их. Я уверен, что это первый случай, когда мужчина – чеченец, так на виду у женщин проявляет свои эмоции. Но их никто не осуждал в этот день, наоборот, мы все вместе разделяли боль, трагедию своего народа. В момент открытия, да и в выступлениях не было громких слов, заранее заученных фраз-тут все было естественно просто и честно. Впрочем и сам памятник, построен по проекту самого народа, и до мельчайших деталей передает народную боль, буквально несколько слов смогли вместить в себя все тяготы, лишения, которые выпали на долю тогда 29 тысячного чеченского народа, испокон веков проживающего,  в горах Дагестана. 20 –тысяч из них остались лежать кое- где, им советским людям, не нашлось в нашей огромной стране Советов не только поименной, но даже братской могилы.  Но память народа жива, сыновья внуки тех невинных жертв и соорудили этот исключительно скромный, но вечный памятник своим предкам…»- написал Умар Якиев, непосредственный участник митинга, в статье «О чем промолчала «Дружба» тогда «Голос народа» расскажет всегда», которая вышла в районной общественно политической газете «Халкъан аз» 30 октября 1991 года. И очень точно передал атмосферу, настроение того дня. Он попытался издать статью, в районной газете «Дружба», внештатным корреспондентом которой являлся тогда. Но редакция газеты его не опубликовала. Статья увидела свет лишь в 1991 году, на страницах « Халкъан аз».

На траурном митинге тогда собралось более 18000 тысяч человек. Плана проведения митинга, регламента не было. Составить его, и не успели бы. В день открытия еще не успел до конца затвердеть бетон, который залили в выемки постамента, когда крепили камни. Изначально, основным докладчиком, инициативной группой, был выдвинут Жумахан Умалатов. Он заранее подготовил доклад, который был рассчитан на 30-40 минут. Но утром, несмотря на воскресный день, перед выездом на митинг его вызвали в райком партии Хасавюртовского района, к заворготделом  Алавдину  Абукову. Жумахану, который был председателем профсоюзного комитета в винсовхозе «Дружба», пришлось подчиниться. Абуков попросил его показать текст доклада. И придрался к одному абзацу, где было написано «Милостливые государи позвольте нам вернуться в свои родные очаги …». «…. Милостливые государи тогда при Советском союзе было для них неприемлемо. Но для нас они были государи поскольку не давали нам вернуться домой»-вспоминал Умалатов. Скрытой целью этого вызова, было сорвать выступление основного докладчика. Жумахан поехал на митинг, но с опозданием. Несмотря на это, добиться своей цели, партийные работники не смогли. Параллельно, на случай непредвиденных обстоятельств, по просьбе Эрсмурзы Нуцалханова, свой вариант выступления, который назывался «дорога смерти», приготовил и Хамид Гамзатов. Так как Умалатова, сознательно задержали, Хамиду пришлось зачитать свой доклад. На митинге также выступили Эрсмурза Нуцалханов, Жумахан Умалатов, Исират  Хитанаева – прочитала свои стихи, посвященные репрессиям. Также стихи «Что молчишь ты черный камень» прочитала маленькая девочка, со значком октябренка на груди – ученица 14 средней школы города Хасавюрта, ветераны ВОВ и участники Гражданской войны, все те, кто своими глазами видел и прошел весь ужас ничем необоснованной ссылки. «… было очень холодно. И на этом морозе мы пробыли весь день. Там были люди не только со всех сел, где живут чеченцы аккинцы. Также приехали и с Чечено-Ингушетии. Очень много людей плакало, вспоминая умерших в годы ссылки родных и близких, вспоминая те лишения, которые им там пришлось пережить. Все, кто назывался чеченцем или ингушом и хотел приехать –были там. Ближе к вечеру, все, кто хотел, прошли рядом с памятником, касаясь его рукой, отдавая дань памяти умершим в далекой чужбине отцам и матерям. Часа три – четыре, вечера, когда все начали расходиться, многие начали раздавать печенье, конфеты, вспоминая тех, кто не вернулся с ссылки и остался навеки лежать в степях Казахстана и горах Киргизии. Я всегда жаловалась, что у меня болят ноги. Но в тот день я не чувствовала ни боли, ни мороза»- рассказывала одна из участниц митинга Хавра Испайханова.

Представителей центральной или региональной прессы и официальных представителей власти на открытии не было. Вместо сочувствия и поддержки, председатель Новолаксого райисполкома Хала Абдуллаева подала иск об административном правонарушении, на организаторов митинга. Ответчикам ставили в вину то, что вместо заявленных 1000 человек, на митинге было более 12000 человек, вместо заявленных 4 докладчиков, на открытии выступили 12 человек. В ходе судебных заседаний народный судья города Кизилюрта В. В. Мельников, который вел этот процесс, производство по делу об административном правонарушении прекратил, в связи отсутствием в действиях ответчиков состава правонарушения.

Первым, в региональной печати, о мемориале, с подачи Руслана Умаева, написал корреспондент республиканской газеты «Комсомолец Дагестана» Александр Торба. Статья называлась «Все мы потерпевшие» и увидела свет 29 апреля 1989 года. С журналистом,Руслан Умаев, познакомился будучи членом творческого объединения «Родник».

По приглашению патриотов из чеченцев, которые находились на руководящих должностях в Дагестане, в Хасавюрт приехала корреспондент еженедельника «Собеседник» Мария Лукина. Абудлвадуд Умархаджиев будучи инструктором обкома партии ДАССР, не мог открыто сопровождать журналистку. Ее встретили и помогали в сборе информации директор совхоза им. Х. Нурадилова Султан Антаев, с единомышленниками.

«…Учитывая сложившуюся ситуацию в регионе и согласно достигнутой договоренности»- свое решение исполком поменял лишь накануне открытия памятника.

Может быть, это был расчет на то, что люди не успеют? Но они не могли не успеть. Работали днем и в темноте при свете фар. Утром, когда рассвело, камни гордо стояли на косогоре. Их было видно издалека, а за ними, как частокол, каменные надгробия чеченского кладбища.

Что же памятник? Прошло три месяца. Плиты, положенные впопыхах на мерзлую землю, поползли. Своими силами стали укреплять фундамент. И что вы думаете? Обстоятельства изменились, как будто по заказу. И вновь ожили документы «соответствующих инстанций». На сей раз «запрещено дальнейшее строительство каких либо, объектов, сооружений, помещений вокруг». Интересно, есть ли терпение у камня? У людей оно несомненно есть. Будем, однако, надеяться, что обстоятельства изменятся в очередной раз и это позволит им довести задуманное дело до конца»- написала Мария Лукина в статье «Терпение камня», который вышел в еженедельнике «Собеседник» в июне 1989 года.

Статью ждали в печати. Сложилось так, что выход статьи Марии Лукиной про мемориал, задерживался по неизвестным причинам. Наконец за три дня до выхода очередного номера газеты «Собеседник», Абдулвадуду Умархаджиеву, сообщили, что статья будет в этом выпуске. В газетном киоске обкома партии ДАССР, свежая пресса появлялась, первой в Дагестане. 27 июня 1989, поступил и номер, на котором была статья «Терпение Камня». Абдулвадуд сразу купил 4-5 номеров газеты и по телефону уведомил знакомых в Хасавюрте, о выходе очерка. До двух часов дня газета была в свободном доступе. А потом внесла свою лепту и власть Дагестана. По личному указанию заместителя председателя КГБ ДАССР, данный номер газеты был изъят из продажи, на территории ДАССР.

Работы по благоустройству памятника продолжились, и после официального открытия. Была построена площадка перед памятником. Срезали, часть косогора и смонтировали бетонные блоки. Построили помещение для установки трансформатора. Султан Хашимов, который в то время работал на приборостроительном заводе, выбил четверостишие на лежащем камне. Во время открытия памятника, слова были приклеены к камню картонными буквами. Забетонировали могильный холм, в композиции, который вначале был сварен из железных листов. Вахмурад Басханов, установил электрические фонари, которые светили, вплоть до их замены в процессе реконструкции. Директор нового консервного завода Нурадди Пашаев выделил пять тысяч рублей, на возведение железной ограды вокруг мемориала. Исмаил Ирбайханов и другие патриоты из числа чеченцев с Хасавюртовского Ремонтно- механического завода изготовили и установили ограду, в 1990 году. Огромное участие в дальнейшем благоустройстве приняли Хамзат Абсаламов , Абдул Юсупов, братья Хасан и Хусейн Абдулатиповы, Мовсар Даудов

Впоследствии, Эрсмурза Нуцалахнов, будучи председателем, созданного оргкомитета по восстановлению Ауховского района, выбил бюджетные средства и на эти деньги памятник был обшит мраморной плиткой.

Незадолго после открытия, мемориал был обстрелян автоматной очередью из проезжающей по дороге автомобиля. На данный акт вандализма, официальные власти Дагестана, отреагировали слабо. Стрелявших искали ради галочки. С резким осуждением данного инцидента выступил лишь первый секретарь обкома комсомола ДАССР Гаджи Абашилов, на одном из комсомольских форумов.

После этого инцидента, возле памятника, решением инициативной группы, была выставлена охрана. На задней части мемориала, установили вагончик, в котором дежурили, посменно чеченцы с разных сел, с целью предотвратить провокации. Дежурство было организовано и проходило в течение трех четырех месяцев пока не спало напряжение первых дней после установки.

«Памятнику уже 32 года»- начал свой рассказ председатель исполкома общественного совета ДРОО « Аух» Хабиб Мусалимов- «После установки мемориал не ремонтировался ни разу. Хотя и построили его в свое время добротно, но внешний вид сегодня выглядит непрезентабельно. Под воздействием внешней среды полопались и отлетели кое где мраморные плитки, в помещение под памятником, протекает вода, требует замены электропроводка. Единогласно, на заседании общественного совета, было принято решение о реконструкции. Мы не раз туда выезжали, думали, как сохранить и дополнить то, что было построено раньше. Решили заменить сломанную плитку и электропроводку, максимально сохранив тот вид памятника, каким он выглядит изначально. Вдоль тридцатиметровой дорожки, которая ведет к памятнику, принято предварительное решение, установить камни со списком сел, из которых были высланы чеченцы – ауховцы.  Вопрос уточнения списков поручены,  Мусе Исрагимову  и Мовсару Даудову. Проектированием замысла занимается непосредственно автор проекта,  мемориала  Имран Умаев. Разговоры о том, что надо сменить текст на памятнике, или как-то изменить его пресекаются, в самом начале. Глобальные решения подобного рода может принять только общенациональный съезд чеченцев- ауховцев, с участием наших историков и других ученых и, непосредственно тех, кто в свое время принимал участие в строительстве мемориала. Мемориал, сегодня является нашим национальным достоянием, и никто не вправе касаться его, с мыслями поменять композицию памятника».

В данный момент, реконструкция памятника почти закончена.  Установлены камни, вдоль дорожки, ведущей к мемориалу. Уточнены списки, всех сел Ауха, из которых были высланы чеченцы –аккинцы, в 1944 году. Большую роль в этом благородном деле сыграли; Вахит Касимов, Жумахан Умалатов и кандидаты исторических наук Асрудди Адилсултанов,   Айна Исмаилова. Свою лепту, в богоугодное дело вносят и поныне; Арби Батырсултанов, Ханпаша Гафуров, Иса Гойлюбиев, Хабиб Салимов, братья Зайналабидовы и, множество других патриотов своей малой Родины. Полное финансирование процесса реконструкции взял на себя бизнесмен, который убедительно просил не называть его имени.

Мемориалов подобного рода на территории Российской федерации сегодня насчитывается 967 штук. А по всему постсоветскому пространству данная цифра может увеличиться вдвое. Но уникальность мемориала, который и поныне гордо стоит на косогоре, не в том, что его построили первым в СССР. А в том, что его воздвигли вопреки всем препятствиям и противодействию партийной верхушки республики, единым народным порывом, а не благодаря смене курса политического развития государственной системы.

К сожалению, в рамках одной публикации, невозможно указать имена всех тех, кто прямо или косвенно причастен к созданию мемориала. Как рассказывают некоторые участники установки памятника, 18 февраля, в день когда монтировались камни, собралось более двух тысяч человек. Дела их бесценны и навеки сохранятся в памяти нашего многострадального и мужественного народа, который уже 80 лет, находится в состоянии ожидания полного восстановления национального района в границах до 23 февраля 1944 года и окончательной реабилитации

Свою благородную миссию, по восстановлению справедливости, наши патриоты продолжили и после открытия памятника. В конце 1989 в начале 1990 года в Хасавюрте было открыто отделение историко-просветительского общества «Мемориал». Сопредседателями организации стали Саидмагомед Умашев, Алимпаша Антаев и Мовсар Даудов. Алимпаша Антаев, начал сбор полевых материалов у основных участников строительства памятника, посвященного жертвам сталинизма. Но преждевременная смерть, вырвала его из рядов патриотов. 2 августа 1990 года, вышел первый номер районной общественно-политической газеты «Халкъан аз», которая стала предшественником республиканской общественно- политической газеты «Нийсо -Дагестан», которую возглавил Зайнадди Аблиев. Сегодня руководителем республиканской общественно –политической газеты «Нийсо-Дагестан», является заслуженный деятель культуры РД Умар Якиев. В 1991 году был создан оргкомитет по восстановлению Ауховского района. Первым председателем, признанной на республиканском уровне, организации стал Эрсмурза Нуцалханов.

И это стало возможным благодаря огромным усилиям наших патриотов, искренне всей душой любящих свою малую Родину под названием –Аух. Благодаря полной поддержке народом, благородных стремлений энтузиастов. Не будь этого единства, то до сих пор не был бы принят закон о реабилитации репрессированных народов. Также, как и постановления третьего съезда народных депутатов Республики Дагестан. И не было бы, никаких сдвигов, хоть и затянувшемся процессе восстановления Ауховского района. Именно единство чеченцев –ауховцев, честность и неподкупность, способность идти на самопожертвование интеллигенции, молодежи и тех, кто занимал высокие должности в различных сферах жизнедеятельности республики, позволили прийти к тому результату, который мы видим сегодня.

Автор — ИБРАГИМ ГАМЗАТОВ.